«Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба» (1Кор. 10:17)
Толкование
Блаженный Феофилакт Болгарский:
«Один хлеб, и мы многие одно тело; Пред сим сказал: приобщение Тела. Но имеющий общение с кем-либо не есть одно и то же с ним, а иное. Теперь объявляет большее и говорит, что мы – это самое тело. Ибо что такое хлеб этот? Тело Христово. Чем становятся причащающиеся оного? Телом Христовым, не многими телами, но единым телом. Ибо как хлеб из многих зерен делается единым, так и мы, несмотря на свою множественность, делаемся единым телом Христа.
Ибо все причащаемся от одного хлеба. Почему и составляет единое. Как же нам не хранить любви и не быть посему в единении? Бог для того и дает нам Свое Тело, чтобы соединить нас и с Самим Собой, и друг с другом. Поскольку начальная природа плоти повреждена грехом и утратила жизнь, то Он дал нам Свою плоть безгрешную и животворящую, но подобную нашей, дабы мы, причащаясь ее, срастворялись с нею, и жили, по возможности, без греха».
Протоиерей Николай (Афанасьев):
«Хлеб, о котором здесь идет речь, это хлеб Евхаристии, и «мы многие» значит, по апостолу Павлу, Церковь, объединенная в евхаристическом собрании. Апостол Павел имел в виду не отдельных христиан, но их вместе, когда они собраны в Церковь, потому что мысль о евхаристическом хлебе естественно вызывает мысль о евхаристическом собрании, во время которого хлеб преломляется и раздается. Мы имеем здесь связь между евхаристическим хлебом и телом. «Мы все» или «мы многие», то есть Церковь, являемся одним телом, потому что хлеб один и тот же, и мы «все причащаемся от одного хлеба». Через хлеб и вино Евхаристии мы становимся Телом Христовым, потому что евхаристический хлеб – это хлеб, о котором Христос сказал: «сие есть Тело Мое». Причастие создает κοινωνία, о чем говорится в предыдущем стихе. Κοινωνία – это действительное «соединение» с Телом и Кровью Христовой. Церковь есть «тело», но не как органическое единство членов Церкви между собой, но как единое Тело Христово в евхаристическом собрании. Реальность хлеба являет полную реальность Тела Христова, и единство хлеба («один хлеб» – είς άρτος) являет единство тела (δν σώμα).
Апостол Павел возвращается к этой мысли, когда он говорит о совершении Евхаристии. «Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал…» Эта величественная формула показывает, что апостол Павел не излагал здесь нечто новое, неизвестное Коринфянам; наоборот, он только лишь напоминает о том, что он уже им передал. Это не просто указание на Тайную Вечерю – едва ли вероятно, что Коринфяне о ней забыли, – но апостол Павел напоминает здесь Коринфянам, что они становятся во время евхаристического собрания «Телом Христовым». Хлеб и чаша, которым они приобщаются, – это хлеб и чаша, которые Христос благословил во время Тайной Вечери. «Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей (τον άρτον τούτον) и пьете чашу сию (τό ποτήριον), смерть Господню возвещаете, доколе Он придет» (1Кор. 11: 26). Не может быть сомнения в том, о каком хлебе и о какой чаше говорит здесь апостол Павел. «Хлеб сей» и «чаша сия» – те, о которых он говорит в предыдущих стихах. «Сие есть Тело Мое» и «сия чаша есть Новый Завет в Моей Крови». «Хлеб сей» есть Тело Христово, и «чаша сия» есть чаша Его Крови. Все едят хлеб и пьют чашу во время евхаристического собрания, и через приобщение хлебу и вину Евхаристии они становятся «Телом Христовым». Вот почему апостол Павел им напоминает: «Посему, кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней» (11: 27). Церковь есть «Тело Христово», которому приобщаются верующие, объединенные все вместе в евхаристическое собрание. «Тело Христово» – не символ или образ для обозначения единства членов поместной церкви, объединенных в евхаристическом собрании, но подлинная и истинная реальность. Не мы образуем «тело-σώμα», вкушая хлеб, но мы в Теле Христовом, которому мы приобщаемся в евхаристическом собрании. Тело Христово есть данность, предшествующая вкушению хлеба. Во время иудейских трапез вкушение хлеба создавало определенное единство тех, кто ел этот хлеб, с тем, кто его преломлял и раздавал. Преломление хлеба там было средством создать единство, тогда как в евхаристическом собрании его участники становятся «телом», вкушая хлеб, который есть Тело Христово. Мысль о «теле», которое составляли участники трапезы, была совершенно неизвестной религиозному иудейскому сознанию. «Мы многие одно тело», потому что хлеб Евхаристии есть Тело Христово».
