«И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф.26:28)

Толкование

Архиепископ Аверкий (Таушев):

Все три синоптика повествуют об этом приблизительно одинаково. Господь прием, то есть «взял» хлеб и благословив преломил, и, раздавая ученикам, сказал: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое». «Хлеб» здесь по-гречески называется «артос», что значит «хлеб поднявшийся», вскисший на дрожжах, в противоположность «аксимон», как называется хлеб пресный, употреблявшийся евреями на Пасху. Надо полагать, что такой хлеб нарочито был приготовлен по повелению Господа для установления нового таинства. Значение этого хлеба в том, что он как бы живой, символизирующий собой жизнь в противоположность пресному хлебу, хлебу мертвому. «Благословив», «благодарив» указывает на словесное выражение благодарности Богу Отцу, как это было, напр., еще в момент воскрешения Лазаря: просимое было исполнено в самый момент прошения, почему в тот же момент стало предметом благодарения. Чрезвычайно важно то, что Господь сказал: «Сие есть Тело Мое»: Он не сказал «сей», то есть «сей хлеб», а именно сие, потому, что в этот момент хлеб уже перестал быть хлебом, а стал подлинным Телом Христовым, только вид имевшим хлеба. Не сказал Господь: «Сие есть образ Тела Моего, но сие есть Тело Мое» (Златоуст и бл. Феофилакт).

Вследствие молитвы Христовой, хлеб принял существо Тела, сохранив только внешний вид хлеба. «Поскольку мы слабы», говорит бл. Феофилакт, «и не решились бы есть сырое мясо, особенно человеческую плоть, то нам преподается хлеб, а на самом деле это есть плоть». «Отчего ученики», спрашивает св. Златоуст, «услышав сие, не смутились? Оттого, что Христос прежде много важного говорил им о сем таинстве» (вспомнив Его беседу о хлебе, сходящем с небес, Иоан. 6 гл.). Под «Телом Христовым» разумеется все физическое существо Богочеловека, нераздельно соединенное с Его душой и Божеством. Это же самое существо Богочеловека дается под видом вина, дается не в другой раз, а только для полноты его видимого явления, почему выражение «причаститься под двумя видами» есть совершенно точное выражение — подразумевается: причаститься одной и той же сущности.

Святитель Филарет (Гумилевский):

Действие, какое совершил Спаситель над хлебом и чашею, называется у св. Луки и Павла возношением хвалы, благодарением. У св. Матфея и Марка говорится: благословив, хвалу воздав. С самых первых времен христианства вечеря Христова называется евхаристиею, благодарением. Учители Церкви, когда только говорят о новой вечери Христовой, то называют ее вечерею евхаристии, то изображают хвалы и благодарения Господу, как необходимую часть ея. Все это показывает, что возношение благодарении Отцу небесному за Его дивныя дела составляет необходимую часть новой службы Христовой.

Евангелист Лука говорит, что вечеря Христова совершалась по вечери, по окончании пасхальной вечери. И он же прежде вечери Христовой описал нам заключительное действие пасхальной вечери — преподание чаши. После того понятно, что слова св. Матфея и Марка: идущим же им, означают только то, что в пасхальный вечер, когда еще находились за трапезою, совершено Спасителем особенное священнодействие. Поелику должна была упраздниться пасха ветхаго завета, то Евангелисты почти ничего не сказали, как совершал ее Спаситель. Они описывают только то, что важно для христианской Церкви. Итак вечеря Христова не была каким либо обрядом пасхи ветхой, который мог и не совершаться в последующее время; она совершалась по окончании пасхальной вечери, как действие особенное, как действие с значением установления новаго; она означает постановление Христово, всегда важное для Церкви христианской.

Приимите, идите: сие есть тело Мое, еже за вы ломимое — Сия чаша новый завет в Моей крови, иже за вы изливаема. Так говорит Спаситель. У Апостола и у всех трех Евангелистов чаша евхаристии называется кровию новаго завета. Кровь новаго завета без слов указывает на исторически — пророческое действие синайскаго завета, когда Моисей, окропляя народ кровию, говорил: се кровь завета, его же залеща Господь к вам о словесех сих (Исх. 24:8.). Если же предложенная на вечери Спасителевой кровь есть кровь новаго завета: то это означает, что кровь ветхаго завета, завета престающаго (2 Кор. 3:11.), остается только памятником прошлаго и для новой веры быть может полезным только прообразовательное значение ея; на место же того установляется окропление кровию, очищающею грехи всего мира. Точно также на место пасхальнаго агнца, преломлявшагося по ветхому закону, предлагается тело Христово, еже за всех ломимое,— иначе, Агнец Божий, принимающий на себя грехи всего мира. Итак здесь очевидно установление для новой Церкви, для всех времен новых.

Сие творите в Мое воспоминание: такова ясная заповедь Господа иио благовестию св. Луки! В повествовании Апостола Павла Господь говорит о хлебе евхаристии: сие творите в Мое воспоминание, и о чаше: сие творите, елижды аще пиете, в Мое воспоминание. Так, по воле Сына Божия, тоже самое, что совершил Он, готовый на смерть, должно совершаться и у верующих, и новая вечеря должна совершаться в воспоминание о Нем — Искупителе мира. Повторение заповеди Его у Апостола сколько говорит о необходимости совершать ее не иначе, как с верою и для оживления веры в Искупителя, столько показывает точную волю Сына Божия о том, что Его вечеря — не простой обряд, а таинственное установление, которое должно сохраняться в Церкви Его до скончания мира.

Апостол Павел, предложив повествование о том, как установлена Господом новая вечеря, присовокупил: елижды бо аще ясте хлеб сей и чашу сию пиете, смерть Господню возвещаете, дондеже приидет (1 Кор. 11:26.). Вот как понимал Апостол Христов значение вечери Христовой! Она должна совершаться в воспоминание крестной смерти Христовой до самаго втораго пришествия Христова, во все времена. Как врата ада не одолеют Церкви Христовой: так никакая злоба ада не может воспрепятствовать, чтобы вечеря Спасителя постоянно совершалась, пока не явится Он опять на земле.

Дивная вечеря Христова! Приимите, ядите; пийте от нея вси, говорил Господь. И пиша от нея вси Апостолы, повествует св. Марк. Итак и предатель Иуда не был лишен вечери Христовой. Напрасно говорят, будто Иуда, по своему недостоинству, не мог быть допущен к вечери. Не в совершенно безнадежном виде открывает нам Спаситель душу Иуды во время вечери: Он и после вечери простирал к ней слово любви Своей, удерживал ее от совершения страшнаго греха. Чудная благость Господа! Пийте от нея вси. Всех приглашает Господь к чаше и, так как пред взором Его все времена грядущия, приглашает всех, какого бы кто звания, пола, возраста ни был; приглашает к чаше и детей, но не сказал о хлебе: вси, так как дети по слабости возраста не могут приобщаться хлеба вечери. Если сказано о чаше: пийте от нея вси, то отлучающие от чаши мирян поступают вопреки воле Господа. Не благочестие творят и те, которые по упорству воли своей уклоняются от хлеба и чаши: они свою волю ставят законом и явно нарушают волю Сына Божия.

Самое важное в вечери Христовой — страшная тайна ея.

Приимите, ядите, сие есть тело Мое; — пийте от нея вси, сия бо есть кровь Моя, так говорит Господь. Он возбуждает внимание кт» предлагаемому, как к чему-то необыкновенному, о самое свойство предлагаемаго выставляет причиною, почему требуется благоговейное внимание. Приимите, — сие есть тело Мое, сия есть кровь Моя. Не говорит: сей, т. е. хлеб, означает тело, но сказав: сие есть тело Мое, сия есть кровь Моя, дает видеть, что предлагаемое остается хлебом и вином только для внешних чувств, а на деле здесь истинное тело Христово и истинная кровь Христова. У св. Луки говорит Господь: сия чаша новый завет в Моей крови, яже за вы изливаема. Чаши нельзя изливать, и потому эти слова означают то, что.в чаше — кровь Христова, проливаемая за людей, которою утвержден новый завет. У других Евангелистов сказано: сия есть кровь Моя новаго завета. Итак Спаситель дает видеть, что как в ветхом завете действительно вкушали заветную пищу и окроплялись заветною кровию (Исх. 24:6, 8.): так и в новом предлагается действительная пища и действительная кровь, очищаюшая грехи людей, с тем отличием, что пища и кровь ветхаго завета были образами предлагаемаго в новом завете, а здесь — действительность с значением безотносительным.

То, что предлагает Спаситель ученикам на новой вечери, Он обещал еще прежде предложить, и тогда говорил: хлеб, его же Аз дам, плоть Моя есть, юже Аз дам за живот мира (Ин. 6:51). Видите, обещается пища, которая дана будет тогда, как предастся Христова плоть за спасение мира, и эта пища есть самая плоть Христова. Не ясно ли, что это та самая пища, которую предложил Господь на своей вечери, готовый на смерть? Не ясно ли, что эта пища есть ничто другое, как Христова плоть? Последнее поняли и Иудеи и спрашивали : како может сей нам дати плоть свою ясти (Ин. 6:52.)? Спаситель, отвечая Иудеям, не только не отвергает того, что говорит Он о плоти Своей, но подтверждает сказанное в выражениях еще более сильных и подробных. Аще не снесте плоти Сьша человеческаго, ни пиете крови Его, живота не имате в себе. Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь, во Мне пребывает и Аз в нем (Ин. 6:53, 56.). Видите, чудная пища есть действительно тело и кровь Господа; она имеет и сообразныя с тем дивныя свойства: она питает и поддерживает жизнь духовную, и ею соединяется верующий с Господом своим.

Слушатели мои! Никак не должно сомневаться в действительном присутствии тела и крови Христовой на трапезе Господней! Разве всемогущий Сын Божий не может сделать того, чтобы по Его воле хлеб и вино стали телом и кровию? В Нем — вся полнота Божества. Он словом утишал море и превращал воду в вино, воскрешал мертвых о возвращал здоровье безнадежно больным. О! Его могущество безгранично, как могущество Творца вселенной (Ин. 1:3.). Сын Божий, возлюбив своих, до конца возлюбил их. Оставляя их на земле, среди бед и волнений мира, Он оставил чудодействующее знамение силы и могущества Своего, подтверждающее собою божественность учения и дел Его; оставил такую вечерю, на которой верные до кончины мира будут сообщаться с животворною силою любви небесной и следовательно будут находить покой для уязвленной грехом совести, крепость в немощах своих, утешение в скорбях, защиту от врагов. О! как это сообразно с безграничною любовию Сына Божия !

Хвала и слава Тебе, Любовь безпредельная. Аминь.

Троицкие листки:

Не только ум человеческий, но и ангельский не может постигнуть и изъяснить всю несказанную любовь к роду человеческому, какой возлюбил Свое создание Единородный Сын Божий, Господь наш Иисус Христос. По любви Своей к нам, грешным, Он восприял нашу плоть и кровь, соделался истинным Человеком, пострадал и умер за нас; но этого мало было для Его Божественной любви. Он восхотел и нас соделать причастниками Своего Божества, нас, тленных, смертных, нечистых, – очистить, обновить, соделать безсмертными, преискренне соединить с Собою, – обожить человека, и это соделывает Он в Святейшем Таинстве Божественного Причащения Пречистаго Тела и честныя Крови Своей. Отходя на Свою спасительную страсть, Он приходит с учениками Своими в Сионскую горницу и говорит: «очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания» (Лк. 22:15). «Ветхозаветной ли пасхи так сильно желает Он? Но она до сих пор была обыкновенна, так как совершалась ежегодно, а отныне должна была совершенно прекратиться, когда преобразование должно уступить место прообразуемой истине. Итак, нет сомнения, что Он пламенно желает Пасхи Новозаветной, в которой Сам Себя приносит в жертву, Сам Себя предлагает в пищу. 

«Для чего, – говорит святитель Златоуст, – Христос совершал это Таинство во время пасхи? Для того, чтобы ты из всего познал, что Он есть Законодатель Ветхого Завета, и что написанное в этом Завете служит прообразованием Новозаветных событий». «Являя в Себе Архиерея великого, прошедшего небеса, Первосвященника не по чину Аарона, а по чину Мелхиседека, Он, по выражению церковной песни, священнодействовал Сам Себя и, как истинная Пасха для верующих, за которых хотел умереть, Сам Себя приносил в жертву, предваряя событие».

Три евангелиста: Матфей, Марк и Лука и святой апостол Павел благовествуют нам об установлении Таинства Святого Причащения или Божественной Евхаристии. Святой Иоанн Богослов, дополняя рассказы других евангелистов, сообщает только трогательные речи Господа на Тайной вечере. Из его благовествования, между прочим, мы видим, что после выхода Иуды предателя из Сионской горницы была, можно сказать, извергута вон вся область тьмы, которая на столь долгое время в лице его вторглась было в самый чистый богосветлый круг учеников Иисусовых. Теперь около прощающегося Учителя и Друга оставались только те, кого без опасения можно было назвать «детьми». Последний час Ветхого Завета пробил, надлежало предначать Новый – не агнцем от стад, а Телом и Кровью Своею. Между тем, лицо Богочеловека светилось пренебесным светом. Он берет лежавший перед Ним хлеб, благословляет Его, преломляет на части по числу учеников, и раздает его им. И когда они ели, – говорит святой Матфей, – Иисус взял хлеб (по-гречески артос, т.е. хлеб квасный, а не опресночный, может быть, нарочито приготовленный по повелению Господа для установления нового Таинства, ибо по Закону на пасхальной вечере надлежало иметь только опресноки) и, воздав хвалу Отцу Своему Небесному, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое, «которое за вас предается; сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19). Господь благодарит, поэтому и само Таинство называется «Евхаристией», что в переводе с греческого языка означает «благодарение».

Святитель Златоуст замечает: «Господь благодарит, научая нас, как должно совершать это Таинство, показывая, что Он добровольно идет на страдания, наставляя и нас переносить страдания с благодарностью и возбуждая в нас благие надежды. Господь предложил нам Тело Свое не для единократного, или не частного и случайного употребления, как врачевство, но для питания постоянного и всегдашнего: ядите. Господь даровал нам его, как насущный хлеб, по слову Его: «хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя» (Ин. 6:51); этим самым Он не только позволил, но и повелел, чтобы мы часто приступали к Его трапезе. Мы не оставляем себя надолго без хлеба обыкновенного, зная, что иначе ослабеют наши силы, и жизнь телесная продолжаться не сможет; как же не боимся мы надолго оставлять себя без хлеба жизни, Небесного, Божественного?» «Когда Господь говорит: «сие есть Тело Мое», то показывает, что хлеб, освящаемый на жертвеннике, есть самое Тело Христово, а не образ его, ибо Он не сказал, что сие есть образ тела Моего, но «сие есть Тело Мое». Хлеб неизъяснимым образом прелагается» (блаж. Феофилакт). «Ученики, – говорит Иннокентий, архиепископ Херсонский, – в безмолвии с верою вкусили преподанного под видом хлеба Тела Учителя и Господа. Вопрос капернаумских совопросников: «как Он может дать нам есть Плоть Свою?» (Ин. 6:52) – был далек теперь от них, ибо они тогда же слышали от Учителя, что Плоть Сына Человеческого есть истинное брашно, и что слова Его об этом – «суть дух и жизнь» (Ин. 6:63). Господь взял чашу с вином, растворил ее водой, благословил ее так же, как и хлеб, особенным новым благословением», – и, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя, не образ, не напоминание крови, но истинная и действительная Моя Кровь Нового Завета, за многих (за всех, кто восхощет наследовать спасение) изливаемая во оставление грехов.

«Как Ветхий Завет, – говорит святитель Златоуст, – имел овнов и тельцов, так и Новый имеет Кровь Господню. Кровь Ветхого Завета была изливаема во спасение первородных (первенцев Израиля, избавленных от меча Ангела губителя), а сия Кровь изливается во оставление грехов всего мира», как умилостивительная жертва за грехи всего рода человеческого. «И как Моисей сказал: соблюдайте «все заповеди Мои во все дни» (Втор. 5:29), так и Христос говорит: «в Мое воспоминание» до того времени, когда Я приду» (свт. Иоанн Златоуст).

Это завещание, «по причине особенной важности и трогательности завещанного, так внедрилось в памяти учеников и через них так скоро распространилось во всей первобытной Церкви Христианской, что, как видим из книги «Деяния святых апостолов», совершение Евхаристии в память возлюбленного Спасителя было первым и главным делом каждого собрания христианского. А апостол Павел, несмотря на то, что был не из числа двенадцати и поэтому не был сам на Тайной вечере, в одном из посланий своих, без сомнения, по внушению свыше, преподает уже подробное учение о таинственном Теле и Крови Господней и с твердостью и ясностью предполагает существование этого Таинства до дня будущего пришествия Господня» (Иннокентий, архиеп. Херсонский).

«Вслушайтесь, – говорит святитель Филарет Московский, – в учредительное слово Господне именно о святой чаше: «пейте из нее все». Не пропустим без внимания малого слова: все, ибо в каждой черте слова Божия скрывается свет, в каждом звуке премудрость. Господь не сказал о таинственном хлебе: «приимите, ядите все»: и праведно, потому что некоторые не могут есть, например, младенцы. Но о таинственной чаше сказал: «пейте от нее все» и таким образом устранил всякое исключение, разумеется, для пребывающих в вере и единении церковном. Примечайте же, как отступают от точности заповеди Господней те, которые не допускают до Святых Тайн младенцев и малолетних до известного возраста, и как, напротив, верна сему слову Господню Православная Церковь, когда она и младенцам подает святую чашу, да пиют от нее все, даже и те, которые могут только пить, не имея крепости, чтобы есть. Еще более достойно примечания, как Господь при первом преподаянии святой чаши в то же время обличает ее отъятие у народа – нововведение поздних веков. Чему здесь более дивиться: многоразличной ли премудрости слова Божия, или дерзости мудрования человеческого против ясного слова Божия? Господь видит, что подаваемую Им чашу жизни самочиние захочет похитить у меньших братии Его; и предварительно поставляет преграду против сей дерзости определительным повелением: «пейте из нее все». Но самочиние не внемлет; нет, не все, говорит оно; простолюдины не должны причащаться от чаши. Благословим, братия, Бога, что мы принадлежим к Православной Церкви, которая не причастна к этому произвольному мудрованию, но с верным послушанием слову Христову всем нам предлагает святую чашу: «пейте из нее все».