Митрополит Константин (Горянов) «Библейские основания Евхаристии»

Митрополит Константин (Горянов) (1951)

Таинство Евхаристии («εὐχαριστία» (греч.) – благодарение) является центральным Таинством Церкви, в котором хлеб и вино по молитве Церкви действием Святого Духа прелагаются в истинные Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа. Причащаясь Телу и Крови Христовым, верующие теснейшим образом соединяются с Господом Иисусом Христом и друг с другом во Христе. Евхаристия превосходит все другие Таинства. «В других Таинствах Господь Иисус сообщает верующим в Него те или другие (…) дары благодати, которые Он приобрел для людей Своею Крестною смертью», всем Своим Искупительным подвигом. В Евхаристии же «Он предлагает в снедь Самого Себя – собственное Тело и собственную Кровь»[1]. Именно поэтому это Таинство называется Благодарением. В нем мы принимаем Самого Христа и единственный ответ, который возможен с нашей стороны – это благодарение «о всех, ихже вемы и ихже не вемы, явленных и неявленных благодеяниих бывших на нас».

Таинство Евхаристии, установленное Господом Иисусом Христом на Тайной Вечере (Мф.26:26-29; Мк.14:22-25; Лк.22:17-20; 1Кор.11:23-25), является Новым Вечным Заветом (Евр.13:20), который Христос заключил между Богом и людьми Своею Кровью (Лк.22:20; 1Кор.11:25).

В Евхаристии совершается то, о чем молился Господь Иисус Христос в Своей Первосвященнической молитве: «да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, [так] и они да будут в Нас едино» (Ин.17:21). Эта молитва принесена Христом Богу Отцу непосредственно пред Его Крестными страданиями и смертью, следовательно, в ней выражено самое сокровенное желание Христа, указана главная цель Его Воплощения и Искупительного подвига – единство всего человечества по образу единства Святой Троицы. Такое единство осуществляется в Церкви через Евхаристию. «Вы – Тело Христово» (1Кор.12:27) – писал апостол Павел первым христианам. Именно в Евхаристии, в этом Таинстве Божественной Любви Духом Святым созидается Церковь как Тело Христово. И большего единства, нежели единение в Теле Христовом, нет, и не может быть.

В Священном Писании и Священном Предании Таинство Евхаристии называется различными именами: Вечерей Господней (Κυριακν δεπνον),Трапезой Господней (Τραπζα Κυρου), Хлебом Божиим (Αρτος του Θεου), Чашей Господней (Ποτριον Κυρου), Чашею благословения (Ποτριον τς υλογας)[2]. Жертвой святой, таинственной, словесной, умилостивительной, просительной, Жертвой благодарения. Евхаристия именуется также Таинством Тела и Крови Христовых, Хлебом Жизни (Ин.6:51) и Чашей Жизни.

Неразрывно связанное с Воплощением Сына Божия, Голгофской Жертвой и Искуплением, Таинство Евхаристии было замыслено Богом прежде творения мира. «Не тленным серебром или золотом искуплены вы (…), но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца, предназначенного еще прежде создания мира» – говорит апостол Петр (1Петр.1:18-20) [3].

Евхаристия была прообразована вкушением плодов от Древа Жизни в Раю и предуказана в ветхозаветных жертвах. Все ветхозаветные жертвоприношения в свете будущей Крестной Жертвы Христа сокровенно указывали на Евхаристию. Жертва Авеля «от первородных стада своего» (Быт.4:4), жертва Ноя после потопа (Быт. 8:20), ежегодная жертва очищения (Лев.16:2-34), жертва Завета с Богом (Исх.24:4-8; «И взял Моисей крови и окропил народ, говоря: вот кровь завета, который Господь заключил с вами о всех словах сих»), жертвы всесожжения (Лев.1:1-17), благодарения (Лев.22:29-30), мирная (Лев.3:1-17) и важнейшая в Ветхом Завете жертва пасхального агнца (Исх.12:1-26) – все это таинственные символы Евхаристии.

Прообразами Евхаристии были также хлеб и вино Мелхиседека, вынесенные им как «священником Бога Всевышнего» на встречу Аврааму (Быт.14:17-20), трапеза Премудрости, описанная в книге Притчей (Притч.9:5-6), очищение уст пророка Исаии (Ис.6:6-7), манна в пустыне (Исх.16:1-19) и вода, высеченная из скалы (Исх.17:1-7). Ветхозаветная символика Евхаристии нашла свое отображение в чинопоследовании Литургии свт. Василия Великого. В молитве после Великого входа сказано: «якоже приял еси Авелевы дары, Ноевы жертвы, Авраамова всеплодия, Моисеова и Ааронова священства, Самуилова мирная. Якоже приял еси от святых Твоих Апостол истинную сию службу, сице и от рук нас грешных приими дары сия во благости Твоей Господи».

Сокровенные указания на будущее Таинство таинств содержатся и в пророческом провозвестии Ветхого Завета. «Ибо от востока солнца до запада велико будет имя Мое между народами, и на всяком месте будут приносить фимиам имени Моему, чистую жертву» – возвещается в пророчестве Малахии (Мал.1:11).

В Новом Завете Господь Иисус Христос говорит о Евхаристии прежде самого установления Таинства – в беседе о Хлебе жизни. Этой беседе Христа предшествует чудесное насыщение пятью хлебами пяти тысяч человек, не считая женщин и детей (Мф.14:15-21; Мк.6:35-44; Лк.9:12-17). Данное чудо было одним из самых ярких прообразов Евхаристии. По толкованию свт. Феофана Затворника, «чудное насыщение народа в пустыне есть образ насыщения верующих во святом причащении Пречистым Телом и Пречистой Кровью Господа. Господь сидит особо; народ рассажен рядами; Апостолы-посредники получают хлеб и раздают. Так и ныне: верующие разделены на малые частные церкви, в которых невидимо присутствует Господь. Он раздает Свои Тело и Кровь чрез Апостольских преемников»[4].

Беседа о Хлебе жизни в 6‑й главе Евангелия от Иоанна есть догматическое осмысление Таинства Евхаристии. Ко времени написания 4‑го Евангелия Евхаристия уже прочно вошла в жизнь Церкви, поэтому необходимо было не повторять известное уже повествование об ее установлении, но дать богословское учение о ней. Основной акцент сделан на сотериологическом и эсхатологическом аспектах Евхаристии: «Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем. Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною» (Ин.6:53-57).

В свете беседы о Хлебе жизни, «хлеб насущный» (Мф.6:11; Лк.11:3), о котором Христос заповедал просить в молитве Господней, в святоотеческом наследии понимается не столько как земной хлеб, сколько как Хлеб небесный, «особенный», «стоящий выше всех сущностей» (надсущностный – επι-οσιον), «превосходящий все твари», то есть Тело Христово[5]. (Именно поэтому молитва Господня «Отче наш» «установлена на Божественной Литургии лишь после призывания Святого Духа на Святые Дары и на всех людей»)[6].

По свидетельству книги Деяний, первые христиане «постоянно пребывали в (…) преломлении хлеба» (Дн.2:42), что было исполнением слов Христа: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк.22:19; 1Кор.11:24). Заповедь эта выражает волю Христа о совершении Евхаристии до Его Второго Пришествия, как об этом говорит апостол Павел: «Ибо всякий раз, когда вы едите хлеб сей и пьете чашу сию, смерть Господню возвещаете, доколе Он придет» (1Кор.11:26).

«Воспоминание», «νάμνησις», о котором говорит Господь, является не простым ментальным актом, но есть вхождение в реальное общение со Христом, актуализация единожды совершенной Им Евхаристии в настоящем моменте времени. В данном случае слово «воспоминание» употреблено в традиционном библейском смысле – как нечто действенное, подобно заповеди «помнить (т.е. соблюдать) день субботний» (Исх.20:8). «Это не только воспоминание, – говорит прот. Г. Флоровский. Вспоминают о бывшем и прошедшем, о том, что некогда случилось и чего уже нет. А Тайная Вечеря не только была единожды совершена, но таинственно продолжается и до века. (…) Это исповедуем мы каждый раз, приступая к евхаристической чаше: Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими… Продолжается, а не повторяется. Ибо едина жертва, едино приношение, един Иерей, «приносящий и приносимый». (…) Каждая Евхаристия есть некое исполнение Тайной Вечери, ее осуществление и раскрытие в мире и во времени. Каждая евхаристическая служба есть всецелое отображение единой великой Евхаристии, совершенной Спасителем в навечерии Его вольных страданий на Тайной Вечере»[7].

[1] Макарий (Булгаков), еп. Православно-догматическое богословие. СПб., 1852. Т. IV. С. 164.

[2] Там же. С. 164–165.

[3] Также: «проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей» (1Кор. 2:7).

[4] Цит. по: Отцы Церкви и подвижники благочестия о помощи Божией // ЖМП. 1984. №10. С. 30

[5] См., напр.: Иероним Стридонский, блаж. Творения. Киев, 1901. Ч. 16. С. 41.

[6] Бобринский Б., протопресв. Тайна Пресвятой Троицы: Курс Догматического Богословия. Православный Свято-Тихоновский Гуманитарный Университет, 2005. С.180, 184.

[7] Флоровский Г., прот. Евхаристия и соборность // Путь. Париж, 1929. № 19. С. 3.

Источник: Азбука.ру